Анна Политковская. Попытка некролога.

Москва, октябрь 2006 года. Обычная ситуация – убили женщину. В столице страны, средь бела дня, в подъезде собственного дома. Застрелили – три пули в голову, одна в грудь. Все в порядке вещей – не первая, не последняя… Люди спорят и обсуждают – кто-то плюется – так и надо продажной сучке, кто то лицемерно вздыхает над трагичной судьбой журналистов и журналистики, кто-то делает митинги и обсуждает премию имени покойной. А человека нет.

«Как гордимся, мы, современники, что он умер в своей постели» - писал Галич.

Анне Политковской так не повезло. Ее убили в зените карьеры – сильную, уверенную в себе женщину, журналиста талантливого и спорного, человека, к которому прислушивались – вольно или невольно. Можно спорить о политической подоплеке ее статей, о язвительной и жестокой остроте замечаний, о той стороне, которую она выбрала. Политковская стояла в жесткой оппозиции к правительству – и, как водится среди оппозиционеров со времен Радищева и Добролюбова, - не стеснялась высказывать свое мнение без купюр.

Что она говорила:

«…В Чечне нет героев и ангелов. Война идет так давно, что есть только люди, заинтересованные в ее продолжении. И есть люди, оказавшиеся между двух огней…» - и отказалась брать интервью у кровопийцы Басаева.

«…Отводить глаза в сторону в то время, как совершаются преступления против человечности, бессовестно…» - цитата из хельсинской речи Рейчел Денбер в ее статье.

«…Присяжные это мы. Мы пришли к такому общественному положению, когда есть наши и не наши внутри наших. Вот наших надо оправдывать. И вот мы оправдали их. Потому что они наши, даже если они очень плохие вещи совершили…»

«Многие друзья советуют мне уехать из страны, но это было бы нечестно»

И страшная, поразительная цитата – как привет от судьбы. Кусочек из диалога по поводу дела Ульмана.

Е. АЛЬБАЦ: А это противоречило уставу?

А. ПОЛИТКОВСКАЯ: Да, 11 и 12 статье устава внутренней службы, согласно которому убийство женщины вообще невозможно, просто невозможно по уставу.

Е. АЛЬБАЦ: То есть желательная ликвидация женщины невозможна.

А. ПОЛИТКОВСКАЯ: Это даже невозможно. А женщина была идентифицирована как женщина, это никто не отрицает, не могли спутать.

Что она делала:

Вошла в захваченный «Норд-Ост» для переговоров с террористами. Вошла вместе с доктором Рошалем. Носила еду, соки детям. Из воспоминаний очевидца событий:

Мне кажется, самое постыдное, что мы видели, это как Политковская вытряхивает деньги из своего кошелька и собирает их у окружающих: на воду и соки для заложников. Высокое начальство такой мелочью не озаботилось.

Собиралась вести переговоры в Беслане, рассчитывая найти общий язык с боевиками, спасти хоть кого-то. Она уже села в самолет – и ей подали отраву в чае. Вот ссылка на эту историю.

Чудом журналистка осталась жива.

Что еще – она жертвует премию «За гражданское мужество» - 50000 $ - в помощь матерям Беслана.

Она пишет – о жестокостях и ужасах войны, о правительстве и его политике, о коррупции. Последний материал, который она готовила – о пытках в Чечне. Скорее всего, статья не увидит свет.

В некрологе честных людей, погибших от рук убийц при невыясненных обстоятельствах – Анна Политковская не первая. И, боюсь, не последняя. Сколько дел тянется годами, возвращается на доследование и снова откладывается. Галина Старовойтова, Влад Листьев, Георгий Гонгадзе – их убили уже давно. Вор должен сидеть в тюрьме… no comments. К слову – у «Новой газеты» убивают уже третьего журналиста за последние пять лет.

Что еще – она была вдохновенно красива и потрясающе искренна, милосердна к жертвам и слабым, жестока к тем, кого считала врагами. У нее была семья. Остались муж Александр, сын и дочь. Самой Анне не исполнилось и пятидесяти.

Страшно жить в стране, где политические убийства становятся нормой.

«…Теперь не уходят из жизни
Теперь из жизни уводят…» как писали Стругацкие. Страшно вдвойне – что эти строки – про сердце спрута – снова сделались актуальными. Мы живем, под собою не чуя страны, говорил Мандельштам – и это тоже правда. Не вдаваясь в политику – нормой становится кровь и смерть - чеченцам, грузинам, гомосексуалистам, «нехристям» - всем иным. Убийство женщины – заказное, подлое – повод посетовать «дописалась». А на земле стало одним человеком меньше. Неповторимая вселенная, мир, какого больше не будет, схлопнулся и исчез. Все что можно теперь сделать – помолиться за упокой. И помнить – что была на свете такая женщина, журналистка Политковская Анна Семеновна.

И в заключение стихи – их написал Бродский на столетие Анны Ахматовой, но думаю, здесь они будут уместны.

Страницу и огонь, зерно и жернова,
секиры острие и усеченный волос —
Бог сохраняет все; особенно — слова
прощенья и любви, как собственный свой голос.

В них бьется рваный пульс, в них слышен костный хруст,
и заступ в них стучит; ровны и глуховаты,
затем что жизнь — одна, они из смертных уст
звучат отчетливей, чем из надмирной ваты.

Великая душа, поклон через моря
за то, что их нашла, — тебе и части тленной,
что спит в родной земле, тебе благодаря
обретшей речи дар в глухонемой вселенной.

P.s.

Некролог в "Новой Газете"